Главная Форум Доклады Книги Источники Фильмы Журнал Разное Обратная связь

Другие проекты

Учителю истории


Русское дворянство XVIII века.

Введение.

Цели и задачи.

После реформ Петра I коренные изменения произошли в стране, в жизни общества в целом, в жизни отдельных сословий. Появляется новое сословие – дворянское или шляхетство, которое кардинально отличается от дворянства XVII века. Поэтому целью данной работы будет показать, что собой представляло дворянство после реформ Петра, что теперь вкладывалось в это название.

Для этого нам нужно будет рассмотреть службу дворянства – статскую и военную, затем хозяйственную жизнь русских дворян и, наконец, повседневную, нравственную и культурную жизнь дворянства, а именно мы рассмотрим психологический портрет русского дворянина, его воспитание и образование, духовную сферу его жизни.

Обзор источника

Итак, наш автор - артиллерии майор М. В. Данилов, представитель мелкого сельского дворянства. Написал он свое произведение в 1771 году. В его записках взгляд солдата, честно прослужившего Отечеству всю свою жизнь, гордого сделанным им. В отставке, на покое, в деревенской тиши он вспоминает прошлое, чтобы его потомки знали славные дела предка и не забывали его. Записки свои майор Данилов сочинял с основательностью и «расстановкой». Можно их разделить условно на две части. Начинаются с пространного генеалогического экскурса в прошлое рода Даниловых - дворян, ничем особенным себя не прославивших и незаметно переходят к воспоминаниям самого автора, прожившего нелегкую жизнь рядового дворянина. Записки охватывают период его жизни с 1722 по 1762 гг. Старинный стиль его мемуаров очень прост, понятен и легок для восприятия. Перед нами не столько источник, дающий какую-то дополнительную информацию об эпохе (из других источников мы узнаем о ней гораздо больше), сколько целостное произведение, отражающее строй мысли человека XVIII века. Ведь ему было не все равно, что будут о нем думать его дети и внуки. Он пишет свое произведение, чтобы подвести итоги своей жизни и тем самым дать пример другим.

Обзор литературы

Среди достаточно большого количества литературы, посвященной данной теме нужно выделить наиболее значимые и важные для нас. В первую очередь из дореволюционных работ можно отметить работу Романовича-Славатинского А., который рассматривал дворянство от начала его формирования как отдельного сословия и до отмены крепостного права. Автор говорит том, что с самого своего появления дворянство сплотилось и замкнулось в отдельную общественную группу благородных людей и противопоставило себя народу. Довольно точное замечание он делает относительно дворянской службы, говоря, что «Дворянство находилось в такой же крепостной зависимости от правительства в какой от него крестьяне».

Историк советского периода Троицкий С.М. в труде «Русский абсолютизм и дворянство в XVIII веке» сказал, что дворянство пришло на замену аристократии, и большое воздействие на это оказывала борьба «внутри феодального сословия», а также «обострение классовой борьбы трудящихся масс».

Некоторые историки, например Румянцева М. Ф. и Фаизова И.В. говорили о том, что дворянство изначально формировалось как привилегированное сословие. Во-первых, у дворян было огромное количество возможностей обойти по службе выходцев из непривилегированных сословий. Кроме того, Фаизова говорит о том, что характер и условия службы определял имущественный статус, то есть и в этом плане у дворянства было гораздо больше шансов. Но, как отмечает автор, внутри дворянского сословия тоже «различные имущественные группы имели неодинаковые возможности продвижения по службе».

Говоря о литературе по нашей теме необходимо сказать о работах, посвященных дворянской культуре. Это, в первую очередь, Труд Лотмана Ю.М. «Беседы о русской культуре». Автор говорит, что в XVIII веке принадлежность к дворянству означала «обязательность правил поведения, принципов чести, даже покроя одежды». И, затрагивая проблему появления дворянства как сословия, ученый говорит о том, что дворянство 18 века было целиком и полностью порождением петровских реформ.

И еще одна, не менее значимая работа – это работа Кириченко О.В. «Дворянское благочестие XVIII века». Установлению дворянского самосознания в начале XVIII века, как считает автор, способствовала именно служба, которая изначально была ориентирована «на проявление высоких личных качеств», а также образование, предшествовавшее этой службе.

Итак, мы рассмотрели достаточно работ по теме «Дворянство XVIII века» и можно заметить, что работы, в основном посвящены проблеме появления дворянства при Петре 1, а также проблеме дворянской службы. Мы же попытаемся представить четкий и целостный образ русского дворянства, его образа жизни в XVIII веке, затронув, как нам кажется, основные стороны его жизни, на примере среднестатистического дворянина того времени майора Данилова.

Глава 1. Дворянская служба

Как мы уже отмечали, в XVIII веке сформировалось новое дворянское сословие, которое, в рассматриваемую эпоху отличалось от всех обязательностью государственной службы, сначала бессрочной, потом ограниченной определенным сроком. Как говорит Ключевский В.О. «Это было собственно военное сословие, считавшее своею обязанностью оборонять отечество от внешних врагов…».

Майор Данилов, как и многие его родственники, состоял на военной службе. Именно поэтому в источнике практически не освещена тема гражданской службы.

С самых петровских реформ служба для дворянства была обязательной. Поэтому естественно, что в основном она была принудительной «…в военную службу охотою никто не хотел, а записывали дворянских детей с принуждением…».

Детей после обучения грамоте и достижения совершеннолетнего возраста приводили на смотр «…а по рассмотрении Сената, по желанию каждого недоросля, отсылали записываться в школы или службу, куда кто пожелает». Сам автор записок, например, был записан в Артиллерийскую школу, а затем, через три года – в Чертежную школу. Как свидетельствует сам автор «В тогдашнее время жаловали чинами по наукам, а неученого записывали в рядовые канониры».

Далее шла настоящая военная служба: «Из чертежных учеников выпускали в артиллерийскую службу, из коих ныне в генерал-поручиках и генерал-майорах, а некоторые и кавалеры есть».

За службу дворяне получали оклады и жаловались им поместья, которые потом могли, в связи с определенными заслугами дворянина, жаловаться в вотчину, то есть переходить в постоянное пользование.

Очень сложно, практически невозможно было в XVIII веке получить отставку, только в случае серьезной болезни, мешавшей дальнейшей службе. Но во все времена существовала система взяточничества, которой естественно пользовались многие: «Зять мой Астафьев…нашел милостивца в полковом секретаре, который отпускал его в годовые отпуски за малые деревенские гостинцы…Чтоб не потерять дружбы, таковым полезным от секретаря отпуском зять мой пользовался каждый год по договору». То есть установленный законом порядок ухода в отставку иногда нарушался в пользу наиболее обеспеченных представителей дворянства. Было это частым явлением или нет, мы, на основе нашего источника сказать не можем.

Как мы уже сказали, отставка давалась дворянину только в связи с ранением или болезнью: «К немалому моему несчастию, слабость моего здоровья лишила меня надежды более продолжать службу…». Одной из самых распространенных болезней была чахотка: «Почитали оную десять не спать, отчего слабые люди не могли такой черезъестественной тягости понести; получа чахотку, лишались вовсе своего здоровья и даже жизни…» , иногда туберкулез и лихорадка: «Будучи в Москве, занемог я лихорадкой,…после Нового года случился у меня в коленках великий лом». Видимо бывали случаи притворства, то есть, чтобы получить отставку дворянин мог разыграть из себя больного, потому что майор Данилов пишет: «Граф, будучи всем тем недоволен, почитая мою болезнь притворной, приказал учинить третье свидетельство в моей болезни…».

Усугубляло и еще более распространяло эти болезни пьянство, которое было в армии достаточно серьезной проблемой: «…в подкрепление своего труда от бессонницы прибегали они к винной помочи, отчего нечувствительно привлекали на себя привычку пить вина без времени более обыкновенного» или: «Стоял тогда со мной на одной квартире сержант Могильников, из солдатских детей, человек пьяный и волокита без разбора…».

При отставке дворянин обычно получал новый чин: «Отец мой, служа в гвардии солдатом…при штурме был ранен тяжело; у левой руки отстрелили у него картечью три пальца…Наконец при отставке пожаловал (государь) его капралом». Но соблюдалось это смотря по обстоятельствам. Отставленным в том же чине или даже чином ниже мог быть тот, кто, например, «…во многих судах и следствиях находился, по доносам на него сделанным» : «Капитан Воейков, мой командир…был прежде в Белегороде…и правил майорскую должность». Можно было не получить при отставке чин не угодив начальству: «приказал граф меня переименовать из обер-фейерверкеров в капитаны: се первая стрела была пущена на меня гонения…» , и поэтому «Коллегия…отставила меня тем же чином, капитаном…, не смея графского сигнала…нарушить».

Если говорить о гражданской службе, то майор Данилов приводит несколько примеров перехода с военной службы в статскую. То есть государственные учреждения пополнялись в это время нередко именно отставными военными: «…выпущен подпоручиком армейским и…ныне благополучно живет в Твери почтмейстером» ; «Зять мой Самойлов служил в Тобольском полку капитаном, потом вышел и определен к первому межеванию, при том межеванье пожалован коллежским асессором… потом…переведен в Губернскую межевую канцелярию и пожалован коллежским советником…». Можно сказать, что, уйдя в отставку, дворянин не совсем был потерян для службы.

Кроме того, дворяне имели право служить на выборных, например губернских, должностях: «Потом брат мой пожалован был майором, а в 1760 году отставлен коллежским советником, будучи в Твери воеводою…».

Это все, что мы можем узнать о статской службе из нашего источника. Как сам автор, майор артиллерии Данилов, так и практически все его родственники, состояли на военной службе, которая видимо для дворянина была предпочтительней и более достойной звания истинного дворянина, каковым и был майор Данилов. Кроме того, почти весь источник наш состоит из рассказа самого майора о своей службе. Этот факт много говорит о самом авторе как о представителе дворянского сословия. То есть мы можем судить по запискам и о всем среднем служилом дворянстве, для которых служба только в раннем возрасте была нежеланной.

Глава 2. Хозяйственная жизнь русского дворянства

Каждый дворянин обладал каким-то имуществом: усадьбой, крестьянами. Количество их естественно зависело от состоятельности человека. Но это его имущество начинало интересовать его только после отставки. Ведь именно после отставки, на покое дворяне всерьез начинали заниматься своим хозяйством. Оно оставалось теперь единственным средством пропитания отставного дворянина. После отставки именно в усадьбе начиналась другая, иногда спокойная жизнь: « Он никуда не езжал по гостям, да я не слыхивал, чтобы и к нему кто-то из соседей, ровные ему дворяне езжали…», иногда жизнь, полная развлечений: «Зять мой Афанасий Астафьев…не видал конца своему имению, веселясь в деревне и живучи разными забавами».

Достаточно бедным дворянам, к коим принадлежал майор Данилов, было очень трудно пропитаться даже с помощью доставшегося ему по наследству хозяйства. Поэтому приходилось искать другие источники существования, в частности благодетелей: «Наконец принял отец мой намерение, к облегчению своего недостатка, искать помощи у своих прежних благодетелей, знатных господ, что он и получил». Второй возможностью прожить если нет благодетелей было прикрепление к монастырю, то есть можно было просить помощи у монастыря: «…определил его к Троице- Сергиеву монастырю, от которого он получал отсыпной хлеб и деньги…».

Имущество дворянина передавалось ему по наследству от родственников: «…его внучата всем имением после него, Митрофана, наследовали», давалось в награду за службу (об этом мы уже говорили), приходило вследствие женитьбы вместе с невестой: «женат был на бабке нашей…с посредственным приданным, потому что не было за нею недвижимого имения в приданстве – деревень; а было движимое, то есть белье и платье…» или: «…дали они в приданое за Татьяною мужеска и женска пола четыре души».

Все родственники майора Данилова, как и он сам были помещиками небогатыми. Их быт был очень простым и незатейливым. Данилов говорит только об одном своем родственнике Митрофане Осиповиче, который вероятно был достаточно зажиточным, потому что «Усадьба, где он жил, в селе Харине, преизрядная была…».

Само строение дома у зажиточных дворян и не очень, отличалось, прежде всего, количеством жилых комнат. Можно сравнить дом того же Митрофана Осиповича, у которого «Все его высокие и обширные с виду хоромы состояли из двух жилых горниц, через сени стоящих: в одной горнице он жил зимою, а в другой летом» и дом его брата, у которого «через большие сени была только одна горница белая, а насупротив другая черная, в которой вместо кухни кушать готовили». То есть быт основной массы не особо богатых помещиков, коими являются все родственники майора Данилова, в 18 веке отличался крайней простотой.

Иногда в относительно зажиточной усадьбе можно увидеть «…два сада, пруд и кругом всей усадьбы рощи…».

Кроме того, зажиточность определялась количеством душ, то есть крестьян, которые были во владении дворянина: «Деревень за ним имелось в разных уездах; дом его наполнен был семействами людей дворовых…», « Гурий Осипович имел за собою менее ста душ крестьян и гораздо был недостаточнее брата своего…».

Отношения дворян с их крестьянами в источнике, к сожалению, практически не освещены. Мы можем сказать только, что у помещиков с крестьянами случались стычки, вероятно регулярные, и происходили они, естественно, в результате недовольства крестьян условиями жизни: «В бытность мою в Данкове подал один помещик…прошение в воеводскую канцелярию, что крестьяне сделались ему непослушны». Видно, что жизнь помещика не была отделена от жизни его крестьян. Это все, что мы можем узнать из нашего источника о крепостных крестьянах.

Итак, проанализировав источник, мы увидели, что, закончив свою службу, дворянин уходил на покой в свое имение, доставшееся ему по наследству. Именно здесь, в заботе о своем имуществе проходил остаток его жизни. К сожалению, эта сторона жизни среднего русского дворянства не очень хорошо видна в записках майора Данилова может быть потому, что ему было важнее оставить для своих потомков память о себе и других, как о бравых защитниках родной страны, всю жизнь свою отдавших службе на пользу государства.

Глава 3. Нравственная и культурная жизнь дворянства.

XVIII век – это отдельный этап в жизни русского дворянства, непохожий ни на предыдущий XVII век, ни на последующие XIX и XX. Это время коренных изменений в дворянской среде в связи с реформами Петра I. Но и одновременно, это время, когда старый уклад жизни людей еще сохранялся в сильной форме. Это выражалось в сосуществовании рядом глубокой религиозности большинства представителей сословия и заметного влияния европейской культуры. Все это вместе дает очень сложный и уникальный склад характера дворянина XVIII столетия.

1. Религиозность

Глубокое религиозное чувство, хранение древней православной традиции были присущи послепетровскому дворянству.

Религия пронизывала практически все стороны жизни человека. Если начать с образования, то можно увидеть, что основным и обязательным этапом было изучение богослужебных книг, которое следовало сразу за постижением азбуки: «… я… скоро окончил словесное учение, которое состояло только из двух книг, Часослова и Псалтыри». То есть знание службы на уровне псаломщика считалось для дворянина делом обязательным.

Каждое поместье, каждый дворянин имел у себя в усадьбе домовый храм. Частые службы в нем считались основным атрибутом жизни дворянина, особенно того, который уже ушел на покой, в отставку и все время проводит у себя в поместье: « Дядя наш был притом богомолец: у него всякий день была в доме его служба, поутру, ввечеру и в ночи, подобно как в монастыре, только кроме обедни. Отправляли оную службу его домашние люди, да и сам он, Афросимов, затвердя наслышкою из псалтири несколько псалмов наизусть, читал оные твердо и пел с людьми вместе; он, по лишении глаз, не мог видеть красоту сего земного света, за тем находил себе удовольствие большое награждать свой слух пением или молитвами».

Но одновременно мы видим, скорее всего, не единичный, но все же и не распространенный случай духовного обнищания, когда в домовой церкви совершается служба без священника: « Вдова была великая богомольница: редкий день проходил, чтобы у нее в доме не отправлялась служба, когда с попом, а иногда слуга отправлял один оную должность».

Вместе с таким глубоким религиозным чувством можно встретить у одного и того же человека такие, казалось бы, совершенно несовместимые с верой качества, как жестокость: « Вдова охотница великая была кушать у себя за столом щи с бараниной; только признаюсь, сколько времени у нее я ни жил, не помню того, чтоб прошел хотя один день без драки: как скоро она примется свои щи любимые за столом кушать, то кухарку, которая готовила те щи, притащат люди в ту горницу, где мы обедаем, положат на пол и станут сечь батажьем немилосердно, и покуда секут и кухарка кричит, пока не перестанет вдова щи кушать».

Итогом богомольной жизни непременно должна была стать тихая, мирная кончина – главная цель христианина в земной жизни, в том числе и христианина XVIII века. « Почувствовав в себе изнеможение к смерти, (отец) призвал священника и приказал ему при себе ночевать, а как конец жизни его стал уже приближаться, тогда он разбудил спящего священника и велел ему читать отходную молитву, по окончании молитвы лег на постель и скончался». Таким образом, видим, что унаследованные от предков православные представления о смерти и о жизни прочно сохранялись в основной массе русского дворянства.

2. Психологический портрет дворянина

Огромную, и даже самую важную роль в жизни дворянина играло воспитание.

Воспитание дворянское в XVIII веке шло на европейский манер и придавало русскому человеку совершенно новые черты: манерность, чувствительность, мнительность, обидчивость. Как считает Кириченко О.В. в своем труде «Дворянское благочестие», главной причиной такой особой чувствительности было «чувство благородной гордости из-за одной только принадлежности к дворянскому сословию».

Эта странная чувствительность могла выражаться в совершенно непредсказуемых и иногда безумных поступках молодых людей: «Я дознался, что он (офицер) притвориться намерен сумасшедшим, в чем и не обманулся; он через несколько дней произвел свое намерение в действо… Офицер перед Сабанеевым так умел притвориться сумасшедшим, что Сабанеев воистину поверил, оробел и пришел в смущение, не знал, что с сумасшедшим делать, зачал молитвы говорить и его крестить…». Этот эпизод и этот офицер ярко характеризует ту эпоху. Это уже не тот спокойный уравновешенный человек предыдущего периода, до Смутного времени. Вместе с горячностью и неуравновешенностью пришли в этот век к дворянам как прямое следствие лихорадка, нервная горячка и чахотка.

Европейская культура принесла русскому человеку и другое – моду на любовные страсти, которая вероятно пришла вместе с литературными произведениями – любовными романами и теми молодыми людьми, которые побывали в Европе.

Любовная страсть – новое, доселе неизвестное чувство. На этом моменте нельзя не остановиться, так как автор записок уделяет этому большое внимание. Видно, что для него это очень животрепещущий момент и одновременно – что-то непонятное, удивительное, непостижимое: «Наконец почувствовал я в себе беспокойство, только еще издалека: эта страсть, кою я до сего случая не знал, следовательно, и воображать об ней не мог, сначала принуждала меня к частому свиданию с молодой Шарлотой…Наконец увидел я, со своей стороны в себе перемену, которой прежде не чувствовал; чтение книг и любимое упражнение рисовать наводили мне уже скуку, а побуждало меня более всякий час видеть Шарлоту».

Мы наблюдаем, как молодой человек пытается бороться с этим, ранее неведомым и пугающим чувством: «Наконец принял я на себя во всяком роде пост, воздержание и тем надежное чаял себе получить правило избегнуть из рук заразившей меня любовной страстью; но все шло не по моему намерению…».

И, наконец, мы видим, как герой заражается европейским цинизмом, ранее тоже абсолютно не присущим русскому человеку: «… увидя ласковое обхождение рижских девиц и женщин, время от времени стал я забывать и свою петербургскую Шарлоту».

Итак, в этом параграфе мы попытались показать, что, несмотря на сохранение старых традиций, русское дворянство неумолимо и неизбежно европеизировалось, впитывало в себя западную культуру.

3. Воспитание и образование

После реформ Петра образование стало необходимой и обязательной частью становления и формирования нового русского дворянина. Ведь, по словам Данилова: «В тогдашнее время жаловали чинами по наукам…».

Первым этапом было обучение юного дворянина у домашнего или частного преподавателя: «От роду моего лет семи или более отдали меня в том же селе Харине, где отец мой жил, пономарю Филиппу Брудастому, учиться». Учителем мог быть и священник, как человек, который лучше и правильней всего мог передать искусство чтения богослужебных книг: «…и был у сына воеводского учитель, отставной престарелый поп…».

Но кроме того существовала практика, когда родители (отцы) сами давали начальное образование своим сыновьям и одновременно воспитывали их, в основном потому, что частные уроки не давали желаемого результата: «Начал его при себе грамоте учить не так, как меня учил пономарь Филипп Брудастый, который только мучил одним всегдашним прилежным сидением, а не учением: я учил своего пасынка не доводя его никогда до малейшей скуки в учении, пускал его часто гулять и приучал самого по своей воле садиться за учение».

Следующим этапом образования обыкновенно была отдача своего чада (сына) в учебное заведение: «…отдавали мы его потом в пансион и университет обучаться французскому языку, математике и прочим наукам…». Кроме того, учеба здесь неизбежно способствовала установлению дворянского самосознания.

В обычае было отдавать детей на воспитание и обучение родственникам, хорошим знакомым и благодетелям: «Потом отвезли меня в город Данков, в котором тогда воеводой был Никита Михайлович Крюков; он считался с отцом моим родством, а как близко не упомню, только называл он отца моего братом. Я жил у воеводы более в гостях, нежели учился…». Но в основном это относилось к девочкам: «Дарья, сестра моя… отвезена была от отца нашего в Москву и отдана в дом к Софье Алексеевне Милославской, у которой жила лет шесть; выучилась там преизрядно вышивать всякими цветам и золотом, какое шитье в тогдашнее время в Москве в манере самое лучшее…». То есть, их воспитание в основном ограничивалось не постижением наук, а научению быть хорошей хозяйкой и женой.

И, наконец, следующий этап: образование неизбежно оканчивается службой, которая, как мы уже говорили, напрямую зависела не только от личных качеств молодого дворянина, но и от полученного им воспитания и образования.

Таким образом, мы видим, что XVIII век – это время, когда дворянину с одной стороны присущи еще черты истинно русского, глубоко религиозного человека, а с другой – начался процесс европеизации, неизбежный, после бурной эпохи Петра I, но одновременно не совсем понятный русскому человеку.

Заключение

Подводя итоги нашей работы, мы можем сказать, что в XVIII веке мы видим оформление нового дворянского сословия, выделенного из остального народа исключительно для военной службы.

Естественно, что после Петра I служить, не имея хотя бы начального образования, было невозможно. Поэтому дворянских детей обучали каким-то азам чтения, письма. В это время религиозность еще тесно была связана с понятием образования, а поэтому духовного обнищания в среде служилого дворянства мы пока не наблюдаем. Наоборот, некоторые уже перенятые западные, европейские манеры поведения начинают использоваться, но еще до конца не понимаются и в сочетании с древним русским менталитетом представляют собой очень интересную картину: дворянин что-то чувствует, но сам не понимает еще что именно.

Но одновременно с новыми ощущениями остается, может быть несколько переформулированная мысль о том, что главная цель жизни русского дворянина – это служба царю и отечеству. Видимо в это время и появляется понятие дворянского долга, священности своего долга перед государством.

Но и государство не оставалось перед дворянством в долгу. Преданная, верная и качественная служба регулярно поощрялась повышением. В результате этого у дворянина появлялось чувство «благородной гордости» из-за одной только принадлежности к дворянскому сословию. Именно поэтому появлялось желание отличится, именно поэтому дворянство начинает заимствовать европейские манеры. Тут и сталкиваются два образа жизни, два совершенно разных менталитета – русский и европейский. Дворяне пытаются сочетать в себе и тот и другой, на это теперь и направлено дворянское воспитание.

Итак, в XVIII веке в русском дворянстве мы видим тип русского человека, еще не до конца оформившийся, но уже абсолютно новый, который никогда уже не вернется в прошлое.

Библиография

Источник:

Безвременье и временщики: воспоминания об «эпохе дворцовых переворотов»// Записки М.В. Данилова, артиллерии майора. Л., 1991.

Список литературы:

1. Волков Н.Е. Двор русских императоров в его прошлом и настоящем. М.,2001.

2. Дворянская и купеческая сельская усадьба в России XVI-XX вв. М.,2001.

3. Дворянство и крепостной строй России XVI-XVIII вв. М.,1975.

4. Кириченко О.В. Дворянское благочестие XVIII века. М.,1997.

5. Ключевский В.О. Курс русской истории. Т.2. М.,1999

6. Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре: быт и традиции русского дворянства. СПб.,1994.

7. Очерки русской культуры XVIII века. Т.3-4. М.,1990.

8. Романович-Славатинский А. Дворянство в России от начала XVIII века до отмены крепостного права. Киев,1912.

9. Румянцева М.Ф. История государственной службы в России XVIII-XX вв. М.,1999.

10. Троицкий С.М. Русский абсолютизм и дворянство в XVIII веке. М.,1974.

11. Фаизова И.В. «Манифест о вольности» и служба дворянства в XVIII веке. М.,1999.


Автор: Анастасия Волкова. Москва, 2006 г.

Главная | Разное | Форум | Контакты | Доклады | Книги | Фильмы | Источники | Журнал |

Макарцев Юрий © 2007. Все права защищены
Все предложения и замечания по адресу: webmaster@historichka.ru