Главная Форум Доклады Книги Источники Фильмы Журнал Разное Обратная связь

Другие проекты

Учителю истории


Общественно-политические взгляды Руссо

Введение

Переоценить значение творческих плодов Жан-Жака Руссо в истории, в общественной мысли XVIII, XIX, XX века просто невозможно. Его называли предшественником французской революции, им зачитывались все революционеры, на его идеях пытались строить новые государства. В.Виндельбанд писал про Руссо, что «его сочинения более, чем какие-либо другие, подготовили эту революцию. Руссо – философ революции. Она была лишь осуществлением его теорий» . Руссо оказал огромное влияние на всю последующую литературу, общественную мысль и философию. И естественно, изучение его социально-политических трактатов играет большое значение в понимании идей и духа того времени, и не только того, но любого духа политических идеалов и революций.

Биография Ж.-Ж.Руссо

Жан Жак Руссо родился в Женеве, в семье часовщика; его историческая родина - Франция, откуда эмигрировали предки-гугеноты. Мать Руссо умерла при его рождении, отец мало занимался его воспитанием, - системного образования будущий великий просветитель не получил, а будучи отданным в обучение ремеслу, сбежал из Женевы; в период с 1728 по 1741 Руссо скитается по Южной Европе (Швейцария, Италия, Франция), зарабатывая на жизнь случайной работой и пробуя себя в таких видах деятельности, как домашний секретарь, музыкант, переписчик нот, слуга, гувернер и эконом-мажордом. В 1741 Руссо поселяется в Париже, зарабатывая перепиской нот и частными уроками. Входит в круг просветителей, с чьими идеями был знаком по "Философским письмам" Вольтера; завязывает дружеские отношения с Дидро, Кондильяком, Мальбраншем, д’Аламбером, Гольбахом и другими. Активно сотрудничает в "Энциклопедии", возглавив отдел музыки и опубликовав ряд ключевых статей.

В 1752 Руссо участвует в объявленном Дижонской академией конкурсе работ на тему "Способствовало ли возрождение наук и искусств улучшению нравов", предложив трактат "Рассуждение о науках и искусствах", в котором полемически заостренно и парадоксально предложил отрицательную оценку роли науки и искусства, резко критикуя соответствующее, по его оценке, художественной искушенности падение нравов. Тем самым Руссо была сформулирована позиция не только альтернативная идеалам Просвещения, но и разрывающая традиционный для Европы синкриз этики и эстетики. Благодаря этому сочинению, вместе с премией в конкурсе к Руссо пришла слава оригинального мыслителя, еще более упрочившаяся после публикации "Рассуждения о происхождении и основах неравенства между людьми" (1755) и "Рассуждения об общественном договоре" (1762). Бегство из Франции в Женеву спасло Руссо от ареста, но не от преследований со стороны швейцарских властей. Изоляция Руссо была усилена тем, что вынужденный внешний отрыв от "Энциклопедии" трансформировался в личный разрыв. В 1765 был вынужден отказаться от женевского гражданства и покинуть континент. В 1766-1767 живет в Англии; однако, поссорившись с пригласившим его Юмом, возвращается во Францию, где в силу болезненной мнительности, заставляющей его видеть в некогда "нежно любимом" Дидро, Гольбахе и других друзьях своих "ненавистников" и тайных преследователей, - ведет уединенный образ жизни, добывая пропитание переписыванием нот и ища утешения в мемуарах и одиноких прогулках ("природа всегда улыбается мне"). Между прочим, такие частые ссоры чуть ли не со всеми друзьями подчеркивают огненный характер Руссо, его неуживчивость с людьми формирует из него человека-оппозиционера, желающего зачастую Вов сем идти против всех. Чувство безысходного одиночества, характеризующее глубоко пессимистическое умонастроение последних лет жизни Р., выражается как в крайнем индивидуализме, так и в интенции к масштабным мрачным обобщениям. Содержание и эмоциональная окрашенность произведений этих лет ("Исповедь", "Диалог", "Прогулки одинокого мечтателя") дают основание для высказанной в рамках экзистенциализма оценки Руссо как одного из своих предтечей. В 1778, поселившись по приглашению одного из своих почитателей в его имении Эрменонвиль, Руссо, будучи тяжело больным, уходит из жизни. Был похоронен в Эрменонвиле, на острове среди озера; в 1791 по решению Законодательного Собрания прах Руссо был перенесен в Париж.

Источник

Источником данной курсовой работы является одно из самых знаменитых произведений французского просветителя «Об общественном договоре или принципы политического права», написанное в 1762 году.

Изначала Руссо не планировал «Договор» как цельное произведение, как он сам признается: «Этот небольшой трактат извлечен мною из более обширного труда , который я некогда предпринял, не рассчитав своих сил, и давно уже оставил» (0,0). Трактат состоит из четырех книг, разделенных внутри на главы и показывает немалую заинтересованность автора в изучаемой теме: здесь не только апологетика собственного мнения, но и полемика с античными (Аристотель, Платон) и современными (Гроций, Монтескье, Гоббс, Пуфендорф) авторами.

На русский язык «Общественный договор» переводился в конце XVIII века, однако этот перевод не был опубликован; затем «Общественный договор» переводился В.Ютаковым в 1903 г., С.Нестеровой (1906), Френкелем (1906) и Л.Немаковым (1907). Однако тогда он был уже прекрасно известен и давно прочитан, так как в XIX веке «Договор» с жадностью читался русской интеллигенцией на французском языке, хотя и был официально запрещен цензурой как революционное произведение. В нашей курсовой работе используется издание 1998 года, представляющее собой сборник общественно-политических трактатов Руссо под редакцией С. П. Баньковской, Н. Д. Саркитова и А. Ф. Филиппова и переводом А. Д. Хаютина и В. С. Алексеева-Попова .

В своем произведении Руссо исследует именно принципы государственного права, внутреннего государственного положения, а не происхождение государства вообще, об этом же он и пишет в самом начале: «Я хочу исследовать, возможен ли в гражданском состоянии какой-либо принцип управления, основанного на законах и надежного, если принимать людей такими, каковы они, а законы – такими, какими они могут быть» (1,0). Руссо делает предметом своего исследования само политическое право, в его теоретическом виде, и законы – в их идеальном, т. е. нормативном виде. При этом он намерен опираться на нравственность и логику. Именно логика и разум – его «бог», на них он опирается и следует только им.

Обзор литературы

С именем Руссо связано целое течение - руссоизм, в той или иной мере захватившее все европейские страны. За пределами Франции особенно сильным было влияние идей Руссо в Германии (в философии - И. Кант, И. Г. Фихте; в литературе - поэты "Бури и натиска" Я. М. Р. Ленц, Ф. М. Клингер, молодые И. В. Гёте и Ф. Шиллер).

Творчество Руссо постоянно привлекало к себе внимание русских читателей. В 1865 году А. И. Герцен писал: "Мы также пережили Руссо и Робеспьера, как французы" . К Руссо проявляли острый интерес Д. И. Фонвизин, Н. М. Карамзин, А. Н. Радищев, А. С. Пушкин, Н. Г. Чернышевский. Л. Н. Толстой, по собственному признанию, «боготворил Руссо», а «в 16 лет носил на шее медальон с его портретом вместо нательного креста» . Ф. М. Достоевский, наоборот, резко полемизировал с идеями Руссо.

Начиная с XVIII века сам Руссо зачастую рассматривался как образец человека, воплощение правды – истины, нравственный идеал. Во время Французской революции 1799 года Робеспьер во многом копировал политическое устройство государства для новой Французской республики из трактатов Жан-Жака. После октябрьской революции Руссо у нас был «канонизирован» как революционный демократ, сторонник народовластия , поэтому написанные ему панегирики не особо толкали вперед желание критически подходить к его произведениям.

В 1960-80е годы возрождается интерес к личности и учению Руссо, и сейчас исследование его учений всё больше и больше занимает историков, социологов и политологов. В сочинениях Руссо впервые были выражены многие основные принципы современного правового государства, а поэтому он представляет исключительный интерес для исследователей.

Глава I. Естественное состояние и общественный договор

Прежде чем говорить о способах управления государством, Руссо считает нужным показать настоящее правовое государство от своего зарождения. В истории он почти не видит подобного государства (кроме Древнеримской республики), а поэтому предлагает строительство таковой республики «на пустом месте», прямо исходя из естественного состояния человека, в котором он рождается и в котором он абсолютно свободен. Именно в первых двух главах своего трактат Руссо формулирует основные положения идеального государства, без которых построить свою систему он не смог бы. Именно здесь мы видим неотчуждаемые права граждан: равенство, свобода, отсутствие властной иерархии.

Естественное состояние

«Человек рождается свободным, но повсюду он в оковах» (1,I) – вот первая проблема современного общества и государства, как замечает Руссо. И весь трактат проникнут нотой протеста против этой несправедливости. То, что человек рождается свободным – для Руссо аксиома. Он разделяет два вида зависимости человека в «Эмиле» (кн.II, п.27): зависимость от вещей (лежащая в самой их природе) и зависимость от других людей (создаваемая обществом). Первая, не заключая в себе никаких элементов нравственных, якобы не вредит свободе и не порождает в человеке никаких пороков; вторая же, не будучи упорядоченною (а это нельзя сделать в общественном состоянии по отношению к какой-либо частной воле), порождает все пороки. Во времена Руссо такое высказывание было вызовом: все люди подданные изначала, - говорило государство. «Всякий человек, рожденный в рабстве, рождается для рабства; ничто не может быть вернее этого. В оковах рабы теряют все, вплоть до желания от них освободиться, они начинают любить рабство» (1,II). Соответственно, рождаясь, человек сразу как бы становился подданным того или иного государства, нес свои права и обязанности без заключения какого-либо договора. Католическая церковь утверждала то же: последствия первородного греха остаются на всех людях, поэтому на Земле они терпят страдания и рождаются, чтобы своей добродетельной жизнью и смирением искупить этот грех. Таким образом, Руссо шел наперекор и государственной идеологии, и церковной (которые, правда, тогда были едины).

Следуя трактату, существует два состояния, которые рассматривает французский мыслитель: естественное состояние и общественное состояние. Естественное состояние человека – это его чистое, первоначальное состояние, заложенное природой, в котором человек сам по себе и ни от кого не зависит и всем равен. Как и следовало ожидать, Руссо видит такое состояние в прошлом: «Самое древнее из всех обществ и единственное естественное – это семья» (1,II). Откуда же появились эти «рабы по природе», которые уже рождаются в рабстве? Откуда эта сословная иерархия? – как бы сам себя спрашивает Руссо и резко пытается опровергнуть эту нелепость. Во-первых, он говорит: «Если существуют рабы по природе, так только потому, что существовали рабы вопреки природе» (1, II) – то есть некогда был свободный человек, которого силой поработил другой и сделал своим рабом, так же как и детей, которые затем родились у него, и детей тех детей, и так далее – сложилось целое сословие рабов. Итак, первый раб был сделан рабом в результате применения силы. Но является ли сила правом? – Нет, - отвечает Руссо, - это разные понятия: «что же это за право, которое исчезает, как только прекращается действие силы?» (1, III). Таким образом, «сила не творит право и люди обязаны повиноваться только властям законным» (1,III). Кстати, здесь необходимо обратить внимание на сказанные слова: «обязаны повиноваться». Чуть дальше мы будем рассматривать отношения власти и народа и увидим, что в вопросе подчинения Руссо зачастую сам себе противоречит: то говоря, что люди обязаны повиноваться, то признавая право народа на восстания.

Споря с доводами Гроция, что народ может отчуждать свою свободу в пользу какого-либо правителя, деспота или тирана, руководствуясь той выгодой, что при короле будет большая безопасность внутренняя и внешняя, Руссо говорит, что это самообман: внутренние стычки между людьми не прекращаются, а количество внешних войн только увеличивается, и приходит к выводу, что «Основою любой законной власти среди людей могут быть только соглашения» (1,IV). В подтверждение этого положения Жан Жак опровергает в трактате также право порабощать человека в результате взятия в плен, он пишет, что «от природы люди вовсе не враги друг другу» (1,IV), что война – это отношение Государства к Государству (1, IV), а не человека к человеку, идя против концепции Гоббса «Bellum omnium contra omnes». Между прочим, эти два пункта о свободном отчуждении своей свободы в пользу тирана и принудительном, которые по существу являются основными способами установления авторитарной власти в государстве, убедительно показывают отношение Руссо к единоличной власти: сам он против. Но, что интересно заметить, затем он будет допускать такую власть, его логика заведет его к необходимости установления (хоть не на постоянной основе) одного правителя.

Итак, естественное состояние индивида – важный пункт в системе Ж.-Ж.Руссо. Основные характеристики этого состояния: равенство всех между собой при рождении, отсутствие какой либо иерархии и сословий. Единственное естественное общество – семья, в которой все равны (по достижении зрелости детьми) и в которой лица «если отчуждают свою свободу, то лишь для своей же пользы» (1,II). Но как Руссо ни пытался представить чисто естественное общество, у него не получилось: даже в семье у большинства ее членов нет полной свободы и она отчуждается. С законным отчуждением свободы мы и познакомимся в следующем параграфе, но сразу заметим, как было сказано выше, лишение свободы силой и войной Ж.-Ж.Руссо называет противозаконным.

Общественное состояние

Мы уже увидели, что Руссо считает основой любой законной власти среди людей только соглашения (1,IV). Никакое принуждение не должно заставлять входить человека даже в общество, но здесь, по выражению Руссо, против людей восстали некие «силы, препятствующие им оставаться в естественном состоянии» (1,VI). Что это за силы? – автор не разъясняет. Представить это сложно, поскольку просто-напросто невозможно представить естественное состояние человека, обрисованное у Руссо. Для разума оно может являться только мифом. И вот появляются некие силы, и миф становится реальным обществом, постепенно всё более и более понятным для нашего сознания. Именно такое впечатление складывается при внимательном чтении источника.

Итак, появляются «силы» и «каждый из нас передает в общее достояние и ставит под высшее руководство общей воли свою личность и все свои силы» (1,VI). Это Руссо называет «актом ассоциации», благодаря которому создается «условное коллективное Целое», которое есть народ. «Это Целое - пишет Руссо, - получает… свое единство, свое общее я, свою жизнь и волю. Это лицо юридическое… именуется Республикою» (1, VI). Руссо вводит множество понятий: Государство, Суверен и Держава – для состояния республики (пассивное, активное и по отношению к другой республике соответственно) и другие. Но здесь важно заметить следующее: Целое получает волю, своё я – это самое главное. Теперь оно может изъявлять свою волю. Причем эта воля, по-видимому, должна быть направлена в одну сторону, она не может раздваиваться, так как это одно я и одна воля.

Итак, возвращаясь к акту ассоциации, благодаря единодушию всех частных лиц в определенный момент появляется единое Целое, которому эти частные лица вверяют свою жизнь и власть над этой жизнью. «Вхождение в ассоциацию граждан есть самый добровольный акт в мире; поскольку всякий человек рождается свободным и хозяином самому себе, никто не может ни под каким предлогом подчинить его без его согласия. Постановить, что сын рабыни рождается рабом, это значит постановить, что он не рождается человеком» (4,II). «Общественное состояние - это священное право, которое служит основанием для всех остальных прав» (1,I), но даже оно не обязательно для Народа в целом (1,VII), хотя народ его принимает под воздействием неких сил, вынуждающих их выйти из естественного состояния и перейти в это гражданское или общественное. Причём «общественное соглашение… молчаливо включает в себя такое обязательство: …если кто-либо откажется подчиниться общей воле, то он будет к этому принужден всем Организмом, а это означает не что иное, как то, что его силою принудят быть свободным» (1,VII). Вот то отчуждение свободы частной в пользу свободы общей, на основе чего появляется Общественный договор. Ну а как же новые граждане? Разве могут предки заключить договор за своих потомков? Руссо отвечает: «Когда Государство учреждено, то согласие с Договором заключается уже в самом выборе местопребывания гражданина; жить на данной территории – это значит подчинять себя суверенитету» (4,II). Как пишет Руссо, «По Общественному договору человек теряет свою естественную свободу… приобретает же он свободу гражданскую» (1,VIII). Но железная логика безусловно приводит Руссо и к выводу о безусловном подчинении справедливому государству его членов: «Тот, кто хочет сохранить свою жизнь за счет других, должен, в свою очередь, быть готов отдать за них жизнь, если это будет необходимо. Итак, гражданину уже не приходится судить об опасности, которой Закону угодно его подвергнуть, и когда государь говорит ему: «Государству необходимо, чтобы ты умер», – то он должен умереть» (2,V). Общественный договор таким образом становится высшим обязательным законом, за гранью которого – смерть или изгнание из государства: «За исключением первоначального Договора, мнение большинства всегда обязательно для всех остальных» (4,II).

Этот договор должен становится не договором подчинения, а договором равенства. Недаром поэтому Ж.-Ж.Руссо говорит: «Хотя люди могут быть неравны по силе или способностям, они становятся все равными в результате соглашения и по праву» (1,IX). Но как же свобода естественная? Какой же это договор, если общая воля будет принуждать заключать его? – Руссо предлагает единственный способ не подчиняться общей воли – не вступать в договор, что означает не вступать в общество. Насколько это возможно на практике – непонятно, и сам автор не дает подобных разъяснений.

Несмотря на все противоречия образования самого Целого, Руссо на этом не останавливается. Теперь его задача ближе подойти к решению вопроса о власти, и он не забывает подчеркнуть, что только «общая воля может управлять силами государства в соответсвии с целью его установления, каковая есть общая благо» (2,I), потому что частная воля стремится к собственному преимуществу, а общая – к равенству.

Таким образом, мы видим, что, хорошо изучив историю и зная законы образования государств в истории, Руссо стремится избежать этой модели и построить кардинально новое, счастливое государство на пустом месте, опираясь лишь на естественное общество и соглашение между ними – в результате перед нами появляется абстрактно-мифическое Целое.

Продолжая сравнивать общество с человеческим организмом, Руссо утверждает: «Общественное соглашение дает Политическому организму неограниченную власть над всеми его членами, и вот эта власть, направляемая общею волей, носит, как я сказал, имя суверенитета» (2,IV)

Отношения между сувереном и его членами (то есть между Целым и личностями) иначе как утопическими назвать невозможно: «Все то, чем гражданин может служить Государству, он должен сделать тотчас же, как только суверен этого потребует, но суверен, со своей стороны, не может налагать на подданных узы, бесполезные для общины» (2,IV), недаром поэтому Руссо признает: «Потребовались бы Боги, чтобы дать законы людям» (2,VII). Единственный выход из этой дилеммы – общая воля должна управлять всегда всем народом. Если будет так, то люди, заключив лишь один договор ассоциации и признав над собой власть общей воли, будут счастливы, так как они будут уверены в благом направлении общей воли. И, кроме того, их воля будет совпадать с общей волей, если они будут хорошими гражданами.

Воля всех и Общая воля

И вот здесь возникает очередное противоречие: Целое состоит из членов ассоциации, которые имеют свою волю, Целое в сущности является абстрактным понятием, так как же совместить волю всех (la volonté de tous) в одну общую волю (la volonté générale) этого самого Целого, для того, чтобы оно могло функционировать? Это одна из основных проблем всего трактата, и мы её рассмотрим ниже, так как сейчас мы изучаем лишь появление этого самого Целого.

Что же такое общая воля (la volonté générale), и чем она отличается от воли всех (la volonté de tous)? «Волю делает общею не столько число голосов, сколько общий интерес, объединяющий голосующих» (2,IV). Как поясняет П.И.Новгородцев, «общность воли представлялась Руссо в виде совершенного единства желаний, обеспеченного полным единством жизни и ничем невозмутимой простотой настроений и чувств» .

Интересно, что автор постоянно подчеркивает, что он отнюдь не за правление народа в понимании преобладания большинства над меньшинством и споров партий за власть, так как в этом случае нет свободного волеизъявления каждого гражданина, а есть игра авторитетов, сговоры и подкупы. Дабы избежать этого, необходимо, в первую очередь не допустить возникновение партий и кружков: «Важно, следовательно, дабы получить выражение именно общей воли, чтобы в Государстве не было ни одного частичного сообщества и чтобы каждый гражданин высказывал только свое собственное мнение» (2,III). «Частная воля – пишет Ж.-Ж.Руссо, - не может представлять волю общую, так и общая воля, в свою очередь, изменяет свою природу, если она направлена к частной цели» (2,IV). «Что же, собственно, такое акт суверенитета? Это не соглашение высшего с низшим, но соглашение Целого с каждым из его членов» (2,IV). Продолжение утопии. Что значит «собственное мнение» гражданина? Как обеспечить его независимость от мнений других лиц, когда сплочение людей в группы, общие по интересам и занятиям неизбежно? – эти вопросы Руссо не решает. Он продолжает верить в непогрешимость народной воли. Общая воля – «elle est toujours constante, inaltérable et pure» (2,II) – это знаменитое изречение Руссо стало идеалом народного полновластия. Продолжая логически расставлять связи в этом правлении, он также верит и в иной идеал – волю отдельного человека. Но вскоре сам замечает свое противоречие и разрыв с реальностью и пишет потрясающие слова: «Сам по себе народ всегда хочет блага, но сам он не всегда видит, в чем оно… Вот что порождает нужду в Законодателе» (2,VI). На протяжении всего двух-трех глав Руссо так запутывается, что, написав сначала: «Излишне спрашивать о том, кому надлежит создавать законы, ибо они суть акты общей воли…», через несколько абзацев говорит о том, что народ зачастую ошибается в выборе пути достижения общего блага, и необходим мудрый законодатель.

В результате для смирения народа, который должен все равно себя чувствовать полновластным, Руссо предлагает управлять им также с помощью религии Разума, через которую мудрый законодатель будет возвещать «волю богов», а на самом деле – свою «благую волю», так как «есть множество разного рода понятий, которые невозможно перевести на язык народа. Очень широкие планы и слишком далекие предметы равно ему недоступны» (2,VII). Таким образом, Руссо предлагает религию в качестве орудия политики при становлении народов. Через заповеди религии он пытается создать то идеальное общество, которое начал описывать и продолжает, но вовремя понял, что не все люди подобны сейчас ему и хотят того же, что и он, «Женевский гражданин»… Но он знает, что практически все люди верят в Верховное Существо, поэтому и предлагает законы «вкладывать в уста бессмертных, чтобы увлечь божественною властью тех, кого не смогло бы поколебать в их упорстве человеческое благоразумие» (2,VII). Подтверждает же свои слова мыслитель историей: якобы неразумие народа «во все времена вынуждало отцов наций призывать к себе на помощь небо и наделять своей собственной мудростью богов» (2,VII). Как ни пытался Руссо отказываться от опыта предков в построении государства, наконец все равно соглашается с многими их действиями и способами создания (и подчинения!) общества. И, твердя о всеобщей терпимости ко всем и недопустимости нетерпимости в идеальном государстве, говорит опять парадоксами: «Но кто смеет говорить: вне Церкви нет спасения, тот должен быть изгнан из Государства…» (4,VIII). Как пишет Б.Н.Чичерин, «Этим требованием нетерпимости во имя терпимости Руссо достойным образом заканчивает свое сочинение, которое можно назвать доведением до нелепости теорий индивидуализма» .

* * *

Руссо категорически заявляет, что «народ, повинующийся законам, должен быть их творцом» (2,VII), с другой стороны, народ не всегда видит в чем благо, он слеп в большинстве своем и невежественен (хоть прямо так Руссо не обзывает народ, но это буквально читается между строк, когда речь идет о всенародном правлении). Как и большинство просветителей, Руссо пишет якобы о народе и для народа, выступает его защитником, его «рупором», но считает-то его темным, глупым, даже непонимающим в чем благо, но хотящим этого блага. Поэтому, я считаю, говоря о руссоистском народе (как и о народе любого просветителя), необходимо иметь ввиду очередной миф – народ-идеал, народ, «состоящий из богов» (3,IV), которого на самом деле нет на белом свете. И этот народ-призрак показывает свою прозрачность, когда Руссо пытается соединить свои логические мысли с практикой – в результате появляются абзацы о религии Разума, о мудром Законодателе и т.д. Не было бы этих абзацев – учение Руссо было бы стройным, последовательным, красивым, но просто очевидно утопическим. Жан-Жак это видит, а поэтому постоянно корректирует свою теорию с практикой, а в результате противоречит сам себе.

Глава II. О ВЛАСТИ

Разделение властей

Важное условие законосообразного правления для Руссо – это разделение власти исполнительной и законодательной: «Тогда – пишет Жан-Жак, - даже Монархия есть Республика» (2,VI, сноска). Законодатель не должен иметь власть исполнительную, так как в противном случае он будет злоупотреблять своей властью, так и правительство не должно вмешиваться в законы: «Тот, кто повелевает над людьми, не должен властвовать над законами, то и тот, кто властвует над законами, также не должен повелевать людьми» (2,VII). Таким образом чиновники, «беря на себя должностные обязанности, которые Государство возлагает на них, они лишь исполняют свой долг граждан, не имея никоим образом права обсуждать условия» (3,XVIII).

Отдавая (пусть и с оговорками) законодательную власть народу, Руссо говорит, что «исполнительная власть, напротив, не может принадлежать всей массе народа как законодательнице или суверену, так как эта власть выражается лишь в актах частного характера» (3,I). «Сила народа нуждается, следовательно, для себя в таком доверенном лице, которое собирало бы ее и приводило в действие согласно указаниям общей воли, которое служило бы для связи между Государством и сувереном» (3,I). Подчинение правителям, таким образом – не договор, а поручение, должность, которая возлагается молодым организмом-сувереном на некоторых лиц, которым разрешается претворять закон в жизнь ради свободы и равенства. В итоге народ «может и должен быть представляем в том, что относится к власти исполнительной» (3,XV).

В результате Руссо выводит три силы: частные лица, суверен и государь. Они постоянно балансируют пропорционально: чем многочисленнее народ, тем сильнее должно быть правительство, а чем сильнее правительство, тем сильнее должен быть суверен, чтобы «сдерживать Правительство» (3,I). Так как народ намного более многочисленен, чем Правительство, Руссо предлагает создать и новую ветвь власти: Трибунат или судебную власть, который «есть блюститель законов и законодательной власти» (4,V). «Он служит иногда для того, чтобы защищать суверен от Правительства, …иногда – чтобы поддерживать Правительство против народа, …иногда же – чтобы поддерживать между ними равновесие…» (4,V). Кроме того, дабы не допустить узурпацию этого корпуса правительством или сувереном, Руссо предлагает «не делать этот корпус постоянным, но определять промежутки, в течение которых он прекращал бы свое существование» (4,V).

Численность народа играет важное значение. Недаром, пишет философ, «чем более растет Государство, тем больше сокращается свобода» (3,I). Таким образом, вид правления должен дифференцироваться в связи с размером государства: «не может быть такого устройства Управления, которое было бы единственным и безотносительно лучшим, но может существовать столько видов Правления, различных по своей природе, сколько есть Государств, различных по величине» (3,I).

Какой же закон составления правления предлагает Руссо? – «чем больше расширяется Государство, тем больше должно Правительство сокращаться в своей численности; так, чтобы правителей уменьшилось в той же мере, в какой численность народа возрастает» (3,II). Мыслитель соглашается с тем, что на практике «наиболее активным из Правительств является Правление единоличное» (3,II). Но «при совершенных законах воля частная или индивидуальная должна быть ничтожна; корпоративная воля, присущая Правительству, должна иметь весьма подчиненное значение; и следовательно, воля общая или верховная должна быть всегда преобладающей, быть единым правилом для всех остальных волеизъявлений» (3,II). Таким образом, Руссо сам видит, что его теория совершенного правления расходится с реальным положением дел в реальности, но это его не останавливает: ведь он строит новое государство для совершенного народа, а не реформирует старые. Интересно только, почему философ создает «корпоративную волю» в своем государстве – то есть правительство. Да он говорит, что частная воля должна подчиняться корпоративной, а корпоративная – общей. Но что это за корпоративная воля, как не партия, против которой Руссо так резко выступал, говоря о недопустимости объединения частных лиц в партии? В результате философ сам создает такую партию для управления, но решает лишить ее власти, чтобы не искажать «общую волю» «корпоративной». И получается, по логике, что правительство, фактически, должно являться отрезанным от народа и не участвовать в законодательной власти.

Дело в том, что, построив идеальное государство, отпадает необходимость в правительстве: народ ведь составляет Целое, и сам должен понимать как подчиняться законам и как приводить их в действие. И последующие рассуждения Руссо о форме правительств вновь являются попыткой согласовать свою теорию с реальностью.

Демократия, аристократия и монархия

Повторяя Аристотеля, Руссо выводит следующее соответствие: «Демократическое Правление наиболее пригодно для малых Государств, аристократическое – для средних, а монархическое – для больших» (3,III). Сюда включается и протяженность территории, и численность населения. Сразу заметим, что говоря о образе правления, мы имеем ввиду исполнительную власть, а не законодательную.

Итак, демократия. Что она требует? – «во-первых,…Государство столь малое, чтобы там можно было без труда собирать народ, и где каждый гражданин легко мог бы знать всех остальных; во-вторых, – большая простота нравов, что предотвращало бы скопление дел и возникновение трудноразрешимых споров, затем – превеликое равенство в общественном и имущественном положении» (3,IV). «Никогда не существовала подлинная демократия, и никогда таковой не будет»! – заключает Руссо. «Неправильно, чтобы тот, кто создает законы, их исполнял» (3,IV). Тут скорее всего ошибка автора. Он хотел сказать «вводил», как это было в 2.VII, а не «исполнял». Потому что зачем тогда закон, как не для того, чтобы его исполняли все, в том числе и тот, кто вводит его? Итак, демократия – слишком идеалистическое правление даже для Руссо, исполнительная власть не может быть слитой с законодательной – «Правление столь совершенное не подходит людям» (3,IV).

Аристократии философ симпатизирует изначала. Во-первых, он пишет (уже в отличие от Аристотеля), что первые общества управлялись как раз аристократически, и выделяет три вида аристократии: природную (у народов, находящихся в начале своего развития), выборную и наследственную. Последняя – «худшее из всех Правлений» (3,V), а выборная – лучшее. «Словом, - заключает Руссо, - именно тот строй будет наилучшим и наиболее естественным, когда мудрейшие правят большинством» (3,V).

Монарх, правящий в соответствии с законами, безусловно, создает собой очень активное государство, в котором дела решаются быстро, благодаря присутствию в управлении единственной частной воли, но благодаря этому же монарх может легко достичь господства над всеми остальными и подчинить себе, что чаще всего и случается, потому что «те, кто достигает успеха в монархиях, это чаще всего мелкие смутьяны, ничтожные плуты, мелочные интриганы» (3,VI). Кроме того, «Правление оказывается в руках одного лица. Тогда расстояние между государем и народом становится слишком велико, и Государству начинает недоставать внутренней связи. Чтобы образовалась эта связь, нужны, следовательно, посредствующие состояния, необходимы князья, вельможи, дворянство, чтобы они их заполнили собою. Но ничто из всего этого не подходит малому Государству, которому все эти промежуточные степени несут разорение» (3,VI). И третий минус – смена правителя. После его смерти «выборы создают опасные перерывы; они проходят бурно» (3,VI), а наследственная монархия не позволяет занимать трон лучшим.

Можно применять смешанные виды правления, чтобы разделить или сосредоточить правление, устанавливать таким образом баланс, хотя, пишет Руссо, «Простое Правление – лучшее само по себе по одному тому, что оно простое» (3,VII).

Вспомним, Руссо называл Правительство посредником между народом и сувереном. Рассуждая о способах правления, он приходит к выводу, что между народом и правительством тоже нужны посредники, и, соответственно, их работу надо оплачивать самому народу. Таким образом, «чем больше увеличивается расстояние между народом и Правительством, тем более обременительным становится обложение» (3,VIII). «Монархия, следовательно, пригодна только для богатых народов; аристократия – для Государств средних как по богатству, так и по величине; демократия – для Государств малых и бедных» (3,VIII).

Кроме размера территории, численности населения, его имущественного достатка, тип правления должен выбираться и по географическому расположению: «деспотизм пригоден для жарких стран, варварство – для холодных, а наилучшее правление – для областей, занимающих место между теми и другими» (3,VIII).

Вырождение власти

Итак, Руссо уже заметил, что частная воля всегда стремится быть первее общей и это неминуемо случается так или иначе: «Государь подавляет в конце концов суверен и разрывает общественный договор. В этом и заключается исконный и непременный порок, который с самого рождения Политического организма беспрестанно стремится его разрушить» (3,Х). В результате, как говорит Руссо, народ теряет свой общественный договор и возвращается к естественному состоянию, а узурпатор делает их своими рабами, и они принуждены повиноваться. Получается как бы государство в государстве, и маленькое из них подавляет большое, собирает с него налоги, дает ему законы, судит и правит им. Таким образом «демократия вырождается в охлократию, аристократия – в олигархию… монархия вырождается в тиранию» (3,Х). Именно таким образом появляется рабство и подчинение. Недаром Руссо пишет в другом месте: «Бывают такие бедственные положения, когда можно сохранить свою свободу только за счет свободы другого человека и когда гражданин может быть совершенно свободен лишь тогда, когда раб будет до последней степени рабом. Таково было положение Спарты. Вы же, народы новых времен, у вас вообще нет рабов, но вы – рабы сами; вы платите за их свободу своею» (3,XV). Даже те народы, в которых есть якобы республика, обмануты: «Английский народ считает себя свободным: он жестоко ошибается. Он свободен только во время выборов членов Парламента: как только они избраны – он раб, он ничто» (3,XV).

Вырождение правления происходит из-за ослабления государства, поэтому правительство, дабы сохранить себя, сжимается, концентрируется (вспомним, что наиболее сильным правительство является при правлении одного): «Оно превращается из демократии в аристократию и из аристократии в монархию. Такая склонность заложена в него от природы» (3,Х).

Обязательно ли это вырождение? Раз оно от природы, значит, да. «Если Спарта и Рим погибли, то какое Государство может надеяться существовать вечно?» (3,XI) – спрашивает Руссо. Оно «начинает умирать с самого своего рождения» (3,XI).

Жан Жак опять натыкается на препятствие идеальному государству и, по-видимому, сам всё больше признает неосуществимость такого государства.

Народные собрания

Законодательной властью у Руссо обладает, естественно, только народ, только общая воля имеет право создавать законы для народа в целом. Поэтому, чтобы обеспечить волеизъявление народа, необходимы собрания, хотя бы как это было в Древних Греции, Риме, Спарте, Македонии и т.д. «Недостаточно, чтобы народ в собраньи единожды утвердил устройство Государства, одобрив свод законов; недостаточно, чтобы он установил постоянный образ Правления или предуказал раз навсегда порядок избрания магистратов. Кроме чрезвычайных собраний, созыва которых могут потребовать непредвиденные случаи, надо, чтобы были собрания регулярные, периодические» (3,XIII). Исходя из баланса сил между правительством и сувереном необходимо следить: «Чем больше силы у Правительства, тем чаще должен являть себя суверен» (3,XIII).

Допустим, собирать народ стало возможным. Он собирается по закону, без всяких митингов и т.п. (которые, между прочим, Руссо отнюдь не поддерживает: «Всякое собрание народа, которое не будет созвано магистратами, для того поставленными, и сообразно с предписанными формами, должно считаться незаконным» 3,XIII). Это хорошо для одного города, там может быть республика. Но что делать, если в республике будет несколько городов, если территория и население более велики, что имеет место в большинстве случаев? Руссо отвечает и на эти вопросы.

Подчинять один город другому недопустимо, это противозаконно. Поэтому, «если невозможно свести размеры Государства до наилучшей для него величины, то остается еще одно средство: не допускать, чтобы оно имело столицу; сделать так, чтобы Правительство имело местопребывание попеременно в каждом городе и собирать там поочередно Штаты страны» (3,XIII). Замечательно! Но в любом случае это является компромиссом с реальностью. Получается, что все люди не смогут при этом участвовать постоянно в законодательной деятельности, что они будут делать это по-очереди. Разве смогут при этом решаться общие проблемы? Разве не излишний это повод для создания тех же самых партий только на основе городов? Ответа у Руссо нет.

Что касается численности населения, то Руссо не видит в этом затруднения. Он пишет, что в Риме по последней переписи было 400 тысяч человек, способных носить оружие, и все они собирались несколько раз в год. «Заключать по существующему о возможном – это значит, мне кажется, делать верный вывод» (3,XII).

Поэтому единственным практически препятствием для созыва народных собраний Руссо считает лень граждан: «Если же граждане скупы, трусливы, малодушны, больше привязаны к покою, чем к свободе, то они недолго могут устоять против все возрастающих усилий Правительства» (3,XIV). В результате народ предпочитает выбирать представителей и оплачивать их труд: «Хлопоты, связанные с торговлей и ремеслами, алчность в погоне за наживою, изнеженность и любовь к удобствам – вот что приводит к замене личного служения денежными взносами» (3,XV). Недаром поэтому Руссо изначала выступает против роскоши и соглашается с Монтескье, что главным принципом Республики должна быть добродетель (3,IV). Увидев в деньгах основную причину лени и нежелания исполнять свой гражданский долг, философ вопиет: «Слово финансы – это слово рабов, оно неизвестно в гражданской общине. В стране, действительно свободной, граждане все делают своими руками – и ничего – при помощи денег… я полагаю, что натуральные повинности менее противны свободе, чем денежные подати» (3,XV). Вот с каких идей начался коммунизм!

Таким образом, мы опять видим, что для государства пагубно прежде всего возобладание частной воли отдельного гражданина над общей. Индивидуализация, атомизация общества – основная помеха республике, истинному государству. Именно это отвращает народ от участия в собственном управлении и законодательстве и способствует появлению тираний, олигархий или охлократий, или, в лучшем случае, представительных правлений, что не особо отличается от последних.

«Суверенитет не может быть представляем… Он заключается, в сущности, в общей воле, а воля никак не может быть представляема; или это она, или это другая воля, среднего не бывает» (3,XV). «Всякий закон, если народ не утвердил его непосредственно сам, недействителен; это вообще не закон» (3,XV). А в результате передачи законодательной власти в руки народных представителей, народ становится не свободным, а рабом, рабом собственных представителей, чья воля отнюдь не является волей народа.

И в итоге Руссо утверждает: «Рассмотрев все основательно, я считаю, что суверен отныне может осуществлять среди нас свои права лишь в том случае, если Гражданская община очень мала» (3,XV). Таким образом, он отказывается от возможности установления истинной республики в большом государстве и останавливается только на малом. Но перед нами тогда встает новая проблема: сама по себе, допустим, эта республика, может быть, еще сможет существовать; но как же обеспечить ее существование в мире между большими государствами, когда она всегда находится под угрозой завоевания?

В итоге Руссо приходит к выводу, что при внешней опасности необходимо установление диктатуры, он даже заключает: «Негибкость законов, препятствующая им применяться к событиям, может в некоторых случаях сделать их вредными и привести через них к гибели Государство, когда оно переживает кризис» (4,VI). Следовательно, «никогда не следует приостанавливать священную силу законов, если дело не идет о спасении отечества» (4,VI). Кроме того, смотря на историю Рима, Руссо считает возможным и необходимым время от времени устанавливать диктатуры на недолгий срок, и это не будет противоречить общей воле: «Первое желание народа состоит в том, чтобы Государство не погибло» (4,VI), а сосредоточение всей власти и силы в руках одного человека только, как мы уже заметили, концентрирует мощь государства.

* * *

Вот идеальное государство по Руссо: маленькая территория, удачный вмещающий ландшафт, небольшая численность среднего по богатству населения, чтобы периодически могли собираться собрания народа, причем народа во всей своей полноте. Благодаря этой полноте собрания, народом будет управлять единое Целое – общая воля; она будет стремиться к благу так как народ «всегда хочет добра, но не всегда видит, в чем оно». Поэтому желательно, чтобы люди слушали просветителей или религию разума, которая будет создана в новом государстве. Управлять народом будут правители, выбранные народом: лучше всего, в данном случае, аристократия, так как коллективный разум не даст усиления частной монархической воле. Но во время войны и чрезвычайной опасности, которая будет требовать сплочения всех сил государства, необходимо отдавать всю полноту и силу власти в руки одного правителя – диктатора, чья концентрированная воля поможет дать отпор опасности.

Заключение

Недаром отношение к «Общественному договору» в историографии настолько полярно, что, прочитав несколько книг о Руссо, можно думать, что историки пишут о сотнях разных французских просветителях. Это противоречие заложено в самом произведении и, мне кажется, в самой натуре Жан Жака Руссо. Он был вспыльчивым, агрессивном человеком, быстро ссорился с друзьями, зачастую оставался надолго один и желал посвящать всю жизнь только себе. Но он хотел, чтобы его любили, чтобы его любил народ, чтобы восторгались им. Сам он презирал чернь, он ненавидел, наверное, всех вокруг себя, считал их глупыми, темными. А потому и пишет свой трактат как бы свысока, давая наставления народу по всем сферам человеческой жизни, начиная с семьи и религии и заканчивая устройством всех ветвей власти. Но в произведении он выдает себя за защитника народа, защитника народной воли, рупора свободы и равенства (мало ли мы знаем подобных людей из истории нашей же страны?!).

Пытаясь основывать свои доводы на опыте истории, чтобы иметь какой-то авторитет в глазах читателей, Руссо начинает с описания естественного общества, которое, он считает, было изначально и которое он идеализирует. Но он не пытается вернуться назад и создать то же, просветитель утверждает: общество росло и некие силы вынудили его переходить от семейного уклада к общественному, создавать государство, дабы управлять собою. Это и явилось причиной теперешнего упадка. Раньше всё было лучше! И даже первые государства-республики, известные истории своим процветанием, как Древняя Греция, Рим, Спарта и другие очень близки к естественному положению народа. Именно поэтому Руссо так часто ссылается на их учреждения в своем трактате, опять же пытаясь историей подтвердить свои идеи идеального государства.

Именно идеального. Никак иначе. Поскольку нигде сейчас Руссо не видит того государства, которое устраивало бы его, которые было бы наилучшим с его точки зрения. Поэтому он строит свое, строит на пустом, очищенном месте, чтобы никакие остатки предыдущих государств не мешали естественному обществу созидать наилучшее общественное устройство для себя. Народ развращен деньгами, ленью, глупыми религиями и культами, которые внушают ему повиновение существующим властям и мешают видеть благо. «Люди всегда хотят благо, но не всегда видят, в чем оно» – в третий раз в своей работе я повторяю эти ключевые слова французского писателя. Именно он, Руссо, просветитель, будет показывать народу благо, будет создавать для него и новую гражданскую религию Разума, которая поможет, с одной стороны, управлять народом для его же блага, а с другой, поможет народу жить в согласии между собою.

Религия – хорошо, но как же государство? А государство должно быть, прежде всего, народным. Просто необходимо, и это основное, чтобы законы издавались и сочинялись всем народом, всей полнотой общества, без всяких выборных представителей и партийных кандидатов, чтобы каждый гражданин непосредственно вкладывал свою песчинку в великую мощь и силу государственного закона. Естественно, это возможно лишь при малой территории государства, а потому республика не должна быть большой.

В правительственном устройстве Руссо отдает предпочтение выборной аристократии, так как народ не дорос до демократии, а монархия, наоборот, слишком простая форма правления и слишком плохая, так как народ становится безразличен к управлению, а частная воля монарха стремится к подавлению общей воли народа. И идеальное государство таким образом – это баланс между гражданами, правительством, занимающимся исполнительной властью и народом-законодателем (который и есть сами граждане, но во всей полноте их общей воли и лишь в моменты законотворчества). Существует множество различных внешних и внутренних опасностей для государства, а потому возможно установление диктатуры на некоторое время ради концентрации всех сил государства, чему всегда способствует одна единая воля.

И в течение всего трактата Руссо очень часто вдается в самые различные рассуждения, выдвигает то одно предложение, то другое, зачастую противоречащие друг другу, и то, что мы только что обрисовали, является выжимкой всего того натурального, что можно взять из «Общественного договора». Всё остальное во многом утопия. Но даже многие утопические идеи Руссо (как гражданская религия, натуральный обмен заместо денег и другие) пытались найти свое место в реальности и в истории и именно поэтому представляют большой интерес для изучения.

Источники

1. Руссо Жан Жак. Об общественном договоре. М., 1998.

2. Руссо Жан Жак. Трактаты. М., 1969.

Литертаура

1. Жан Жак Руссо: pro et contra : Идеи Ж.-Ж.Руссо в восприятии и оценке русских мыслителей и исследователей. Спб, 2005.

2. Асмус В.В. Жан-Жак Руссо. М., 1962.

3. Верцман И.Е. Жан-Жак Руссо. М., 1976

4. Бернадинер Б.М. Социально политическая философия Жан-Жака Руссо. Воронеж, 1940.

5. Карлейль Т. Французская революция. М., 1991.

6. Манфред А.З. Три портрета эпохи великой французской революции. М., 1979.

7. Каплан А.Б. Революционно-демократическая идеология и утопический социализм во Франции XVIII века. М., 1989.

8. Длугач Т.Б. Подвиг здравого смысла, или Рождение идеи суверенной личности. М., 1995.

9. Златопольская А.А. Потерянный рай естественного состояния и утопия состояния гражданского (Ж.Ж. Руссо и утопизм в России XVIII–XIX вв.)// Образ рая: от мифа к утопии. Спб., 2003. С.163-170.


Автор: Никологорский Александр. Москва, 2006 г.

Главная | Разное | Форум | Контакты | Доклады | Книги | Фильмы | Источники | Журнал |

Макарцев Юрий © 2007. Все права защищены
Все предложения и замечания по адресу: webmaster@historichka.ru